Ihatemyweaknesses
Недавно произошла одна история, я уже рассказала ее кое-кому. После этого, честно говоря, мне не очень хочется еерассказывать,поэтому я жутко на себя разозлилась. Из-за уверенности, наверно, что ты перестаешь хотеть делиться историей тогда,когда онаперестает тебя волновать. Не всегда, конечно, не всегда, но именно эта история такая.
Начну, пожалуй, с того, что у моего младшего брата был рак. Просто чтобы вы представили небольшие особенности моейсемьи.Родители измучены продолжающимся несколько лет кошмаром, у них повышено чувство тревоги за сына, при этом в глубинедушиони, я думаю, прячут обиду за то, что им пришлось это пережить. Не обязательно обида на сына, может вообще абстрактная,ночувство это есть и никуда от него не убежишь. Сам брат тоже обижен, всего несколько лет прожил, а тут на тебе, онкология. И всеэтиобиды, переживания, тревоги, отчаяние — все это смешивается и создает одну чуточку поломанную семью. Ох, я не сказала просебя.Да и не скажу, наверно, слишком много и ненужно придется говорить. Замечу лишь, что по какой-то причине не полюбилабратаеще тогда, в самом детстве. Дело не вкакой ревности или зависти, просто не полюбила. Более подробного ответа я пока в себененашла. И рак мою нелюбовь никак не изменил, только, возможно, усилил из-за ухудшения характера брата. Я знаю, я тварь, но необэтом.
Исторя заключается в том, что мы купили кошку. Прекрасного маленького котеночка с мягкой шерсткой, большими глазамиипотрясающим мокрым носиком, который тыкался в мою щеку многда. Я назвала ее Плюшкой. Я также не буду сейчас объяснять,какмного для меня значило домашнее животное, слишком глубоко в себе придется ковыряться, а это того не стоит. Просто знайте,чтозначило оно очень много. Очень.
И вот, я каждый день прижимала этот кусочек счастья к сердцу и гладила частичку счастья перед сном. Сейчас я думаю об этоми,возможно, я любила ее больше, чем кого-либо. Да, кошку.
И через абсолютно смехотворный промежуток времени мы узнали, что у брата аллергия. Вы же понимаете, организм после раканепышит здоровьем. Но аллергия даже не на кошку. Просто аллергия. И родители решили отдать кошку.
Они отдали мою Плюшку.
Забрала ее, к слову, учительница брата, он младшеклассник. В день, когда это случилось, я, вероятно, была не очень улыбчива. Явообще никогда не очень улыбчива. Но я также и не обвиняла никого ни в чем либо, не отнимала у всех подряд со слезами кошку. Япросто не улыбалась. Может, выглядела грустно. Я не знаю, я себя не видела.
Во-первых, учительница попросила меня улыбнуться, потому что "мне так идет улыбка, не нужно в таком возрасте ходить с такимлицом". Меня буквально попросили улыбнуться. Вот вы, сторонний читатель, у вас много раз получалось улыбаться по просьбе?Потому что я, видимо, пропустила уроки улыбки-когда-тебе-грустно в начальной школе.
Когда кошку все же забрали, я была просто разбита и готова была заплакать при любом случае. Я и плакала. Я не знаю, мне казалосьнормальным плакать, когда тебя лишают чего-то, чего ты любил.
Как оказалось, нет. Ближе к вечеру к мне пришли оба родителя.
Мне сказали, что моя грусть всех порядком раздражает.
Мне сказали, что стоит прекратить делать вид, будто у меня что-то случилось.
Мне сказали, что невежливо было не улыбаться учительнице.
Мне сказали, что это продолжается уже два года.
Мне сказали, что я просто не пытаюсь вести себя нормально.
Мне сказали, что я делаю это специально, чтобы испортить им настроение.
Мне сказали, что я делаю это, чтобы показать, что я лучше других.
Мне сказали, что нужно всего лишь подыграть.
Мне много чего сказали.
Я не знаю. Я правда не знаю. Я свято верила, что я делаю достаточно, когда пытаюсь справиться со своей грустью, когда встаю каждый день, когда улыбаюсь им, когда не пытаюсь повесить на них свои проблемы, когда говорю с ними. Но это было ошибкой. Глупейшей ошибкой. Я забываю, как неприятно людям видеть рядом с собой людей как я. Потеряных в себе, закрытых, несчастливых. Людей это раздражает. Я ведь знаю это и понимаю. Но честно считала, что раз они моя семья, они могут это понять. Раз они моя семья, они принимают меня.
Понимаю, звучит по-детски, но раз из нас я непроходимо грущу два года, то это мне нужна помощь, а не им со мной?
Я честно пытаюсь из понять, пытаюсь втолковать себе, что они никак не обязаны терпеть мою грустную рожу. И я понимаю. Но я не могу это принять. Честно говоря, мне обидно. Мне очень обидно. И если обычно моя обида длится не дольше часа, с этой, я чувствую, мне придется познакомиться поближе.
И я, черт возьми, зла. И сейчас я думаю, что у меня есть все основания на это.